Максим Щаблыкин: «Судьба нашего рода вплетена в историю России»

 

Чтобы как следует понять человека, бывает недостаточно знать о нём только то, что лежит на поверхности – его биографию. Зачастую историческая память предков определяет поступки и нравственный облик в той же степени, что и воспитание.

Род Щаблыкиных имеет свои корни на Кубани, но уже в начале двадцатого века прадеды Максима Ивановича переезжают в Ростов и сразу же попадают в горнило российской истории. «Когда я смотрю на историю своей семьи, то понимаю, что иначе и быть не могло, – говорит Максим Щаблыкин. – Я должен был стать тем, кем я стал».

Так с чего же начинался Максим Щаблыкин, на каких корнях он вырос?

Первая мировая, две революции, потом – гражданская война, коллективизация, голод, первые пятилетки, политические репрессии, Великая Отечественная война, восстановление народного хозяйства… Каждый из этих периодов нашей исто­рии можно проиллюстрировать фотографиями из семейного альбома Щаблы­киных. Вот – бравый казачий офицер на фотографии начала века: прадед… Севастополь. Трагические события гражданской войны привели к тому, что семья оказалась на Украине, а потом – на Кубани, где и вырос дед Максима Щаблыкина – Дмитрий Митрофанович.

«А прабабку я застал – это было одно из самых сильных моих воспоминаний, – когда её в 1972 году хоронили на только что открывшемся Северном кладбище Ростова, – рассказывает Максим Иванович. – Даже трудно представить, что ей довелось повидать на своём веку».

Впрочем, от своей судьбы и судьбы Отечества досталось всем Щаблыкнным…

«Дед после рабфака оказался на «Ростсельмаше», – говорит Максим Иванович. – Это был человек незаурядных способно­стей. Его сразу заметили – дед настолько увлёкся работой дизельных двигателей, что его отправили на учёбу в Москву, в знаменитый НАМИ. Так он в начале 30-х годов ока­зался в столице».

Дмитрий Митрофанович не просто оказался в Москве – он её, можно сказать, покорил. Ещё бы! Руководство Научного авто­моторного института (НАМИ), созданного в 1918 году, настолько высоко оценило потенциал молодого специали­ста, что направило его на стажи­ровку в Германию – к самому Дизелю.

«Думаю, мой технический склад ума – оттуда, от этой ветви семейного древа, – убеждён Максим Иванович. – Вот у меня за плечами пре­красное школьное образование, сильный вуз. Но это не идёт ни в какое сравнение с рабфа­ком деда и только подчёркивает редкую мощь его пытливого ума, степень увлечённости своей работой. Ведь его не просто пригласили работать в Москву – как специалисту, ему выделили квартиру, и моя старшая тётка родилась уже в столице, где к тому времени дед обза­вёлся семьёй. Я представляю, какое это было время… Инду­стриализация, города растут прямо на глазах, люди строят планы и искренне верят, что «через четыре года здесь будет город-сад». И всё это потом пришлось бросить, бежать из Москвы, спасая себя, жену и ребёнка».

Причиной тому не война – 37-й год. Та самая стажировка в Германии едва не стоила Дмитрию Митрофановичу жизни. Доброжелатели его успели предупредить, что из-за той своей заграничной поездки он попал под подозрение, и со дня на день может оказаться «в подвале». Новоиспечённый отец решил не испытывать судьбу. «Дед уволился и вместе с семьёй уехал… в Магадан, ре­зонно предположив, что дальше этих каторжных краёв его всё равно не сошлют. Потом, правда, стало понятно, что от судьбы не уй­дёшь. Но, возможно, что именно этот его шаг помог сохранить жизнь – и ему, и семье», – размышляет Максим Щаблыкин.

Деда Дмитрия арестовали в 1947-м, в Находке. А до этого времени он честно трудился, за­пуская и обслуживая свои люби­мые дизеля, в которых, надо по­лагать, души не чаял. На фронт его, как ценного специалиста, не отпустили…

Мать Максима Щаблыкина родилась в Мага­дане, в 1941 году, в бараке, сто­ящем у подножия сопки. «Вода с сопки стекала вниз, и барак затапливало так, что – мама рассказывала – они детьми садились в железные тазики и, отталкиваясь палками, плавали как на лодках, – объясняет Максим Иванович. – Мы себе даже вообразить не можем, в каких трудных условиях тогда жила и развивалась страна. А она действительно жила и развивалась».

Но Щаблыкиным повезло: вскоре семье дали сухой дом, куда они перееха­ли, а после войны деду даже удалось вырваться в Ростов – повидать родню. Свою мать он нашёл живущей в крошечном саман­ном домике, на 2-м посёлке Орджоникидзе. «О возвращении в Москву и речи быть не могло, его тянуло домой, но перевестись удалось лишь из Магадана в Находку – оттуда он и ушёл по этапу», – рассказывает Максим Иванович.

Эту семейную историю Максим Щаблыкин смог восстановить лишь спустя много лет – по отрывочным рассказам деда и родни: цех, ра­ботающая дизельная установка вдруг вспыхивает огнём, начинается паника, вокруг полно другого обо­рудования… Дед –  Дмитрий Митрофа­нович – первым добежал до бочки с водой, где работяги постоянно пытались отмыть промасленные руки. Зачерпнул. Плеснул… И только потом понял, что от сотен грязных рук вода в бочке пре­вратилась в настоящее топливо. Дизельная установка сгорела полностью. Рабочие показали, что пожар усилился после того, как инженер чем-то облил агрегат, а это уже 58-я статья УК РСФСР.

«С этапа дед написал ба­бушке: не ждите меня, уезжай­те отсюда. Бабушку к тому времени попросили с должности директора школы, хорошо ещё – из дома не выгнали. Она устроилась работать инспек­тором в районо, но потом поняла, что муж был прав – надо было уезжать. И она вернулась в Ростов», – рассказывает Мак­сим Иванович.

О том, что представлял собой после­военный Ростов, хорошо знают старожилы. Сейчас не принято вспоминать, но, на самом деле, в городе работы было крайне мало. Многие заводы и предпри­ятия были разрушены, государ­ственные учреждения – ещё не восстановлены. Ещё только намечались большие стройки, крупные про­екты… Но энергия Великой По­беды устремляла вперёд миллионы уставших, не всегда сытых людей, уверенных, что вот-вот наступит светлое бу­дущее, надо только потерпеть, поднапрячься…

Дмитрий Митрофанович вернулся в Ростов весной 53-го года. Худой, обросший 48-летний старик. До конца жизни родные будут называть его «Дед» – лагерной кличкой, которую он получил за бороду и монашеский аскетизм.

«В лагере была смертность 70 %. В основном, из-за дизентерии. А дед понимал это и лагерную еду не ел – только сухари и водой запивал. Исхудал так, что и вправду был похож на деда. Именно таким я его и запомнил», – говорит Максим Щаблыкин. О том, что на самом деле ему довелось пережить за колючей проволокой, Дмитрий Митрофанович родным не рассказывал.

«В 80-х, когда пошли публикации на эту тему, очень много информации хлы­нуло со всех сторон, я пытался поговорить с дедом и узнать хоть что-нибудь, скажем так, от участника тех событий. Но он мол­чал. Лишь однажды, когда ему в руки попалась книга «Один день из жизни Ивана Денисовича» Александра Солженицына, он с интересом её прочитал, а потом, от­ложив в сторону, сказал: «Здесь описан разве что один процент от того, что там происходило». И снова замолчал».

«Умер он вскоре после прихода к власти Горбачёва. Перед смер­тью сказал: «Я думал, нам было тяжело, а сейчас вижу, что вашему поколению будет куда тяжелее, – вспоминает Максим Иванович. И добавляет, – а ведь не ошибся!».

Начало самостоятельной жизни будущего депутата со­впало с развалом СССР и началом новой эпохи в истории России. В 1992 году Максим Щаблыкин оканчивает РИСХМ – Ростовский институт сельскохозяйственного маши­ностроения (ныне – ДГТУ) по специальности «Автоматизация и комплексная механизация в машиностроении» с присвое­нием квалификации «Инженер-электромеханик».

«Работать я начал ещё во время учебы в вузе, – рассказы­вает Максим Иванович. – Мама меня не баловала, в семье сразу было заведено правило: если что-то хочешь – заработай».

Он и работал, причём пробовал себя в совершенно разных сферах трудовой деятельности. Например, работу ночного сторожа приходилось совмещать с написанием компьютерных программ. А ещё был спорт, профсоюзная деятель­ность, научная работа на кафедре… После получения диплома он ещё два года проработал в вузе, зани­мался наукой, но наступившие «новые времена» заставили его искать достойный заработок, который давал бы возможность полностью содержать себя и помогать матери.

«Хотя моя мама до сих пор убеждена, что из меня вышел бы очень хороший преподаватель», – замечает Максим Щаблыкин.

Свою первую в жизни машину он купил на заработанные деньги в 24 года. Писал программное обеспечение для различных ком­паний, собирал компьютеры, ко­торые только начали появляться в нашей стране. «Ведь тогда было только два вида компьютеров: «белые», то есть легально привезённые из-за рубежа готовые машины, которые стоили больших денег, и «серые» – компьютеры, собранные из комплектующих, которые разными путями приходили в Россию. Друзья в шутку называли мои компьютеры – «рыжей» сборки», – смеётся Максим Ива­нович.

Заработав первоначальный капитал, Максим Щаблыкин вместе с компаньоном наладил бесперебойную поставку продовольствия в черноморские здравницы. На дворе стояли те самые «лихие девяностые», и пока одни, охая и ахая, созерцали окончательное разрушение социалистического уклада жизни, другие в это время получали бесценный опыт налаживания бизнес-процессов «с нуля». Шло формирование совершенно нового сообщества людей, к которому себя причисляет и сам Максим Щаблыкин. «Я называю это сообщество «бизнес-инициаторами». Это люди, которые понимают, что именно в данный момент нужно рынку, они находят других людей, готовых вложить в это деньги – инвесторов, и подбирают себе команду, которая сможет всё это реализо­вать», – объясняет он.

…Своего единственного сына – Максима – Людмила Дмитриевна Щаблыки­на воспитывала практически сама. «Отец всегда был занят, постоянно в разъездах, а когда мне было 12 лет, он и вовсе исчез из нашей жизни. Так что мама – это самый главный и самый близкий для меня человек, – говорит Максим Иванович. – И я по-прежнему не перестаю удивляться её уму и проницательности… Скажете, я – «ма­менькин сынок»? Безусловно!».

Именно по настоянию мате­ри в 1997 году Максим Щаблыкин погружается в дела, связанные с реализацией металлопроката. «Вообще-то, на металлобазе я практически рос с четырнадцати лет – там работала моя мама, инженер-строитель по образованию. Поэтому её предложение пойти поработать коммерческим директором в компанию, занимающуюся металлом, не было для меня неожиданным, и за новую работу я взялся со всей ответственностью», – вспоминает Максим Иванович.

Первоначально в его распоряжении ока­зались крошечное помеще­ние, один стол, стул и… полная свобода действий по поиску поставщиков и покупателей. Спустя год компания разрос­лась так, что стала раздражать конкурентов. Акционеры были довольны новым молодым ди­ректором, работа кипела, обвал рубля в 1998 году пошёл ком­пании только на пользу, но уже тогда было понятно, что долго такое благополучие длиться не может. «Законы рынка непрелож­ны. Я видел, к чему всё идёт. Крупные игроки неизбежно инициируют передел рынка. Так и случилось и с рынком металлопроката», – объясняет Максим Иванович.

Крупнейший на тот момент поставщик металлопродукции на Юге России вначале попытался переманить талантливого менеджера к себе, а потом, получив отказ, добился того, чтобы перепуганные акционеры попросили своего коммерческого директора… «покинуть помеще­ние». Он ушёл вместе с командой единомышленников, наработав к тому моменту солидную клиентскую базу, которая в дальнейшем обеспечила ему самостоятельный бизнес. Так в 2000 году появилось ООО «Донметалл-2000», которое за 15 лет превратилось в одно из самых успешных предприятий региона.

«Очень важным этапом в истории становления компании я считаю переход от оптово-розничной торговли металлом к производству собственных металлоизделий, которые всё время усложнялись, пока мы не стали производить комплектующие для прицепной техники, – рассуждает Максим Щаблыкин. – Мы быстро развива­лись тогда, когда на Юге России сохранялся дефицит металла. За счёт многолетних личных связей мы доставали нужные объёмы продукции, доставляли её заказчикам, обеспечивая компанию новыми договорами и репута­цией надёжного поставщика. Но потом в один прекрасный момент мы поняли, что крупные постав­щики металла рано или поздно сами придут на региональные рынки, и тогда придётся либо заключать дилерский договор, либо уходить в новую рыночную нишу, которая для нас окажется более перспективной. Я увидел такую нишу – производство ком­плектующих для прицепов. И те, кому мы раньше поставляли свой металл, стали нашими заказчи­ками уже в новом бизнесе, а серьёзные дисконты позволили нам снизить издержки производства».

Приход Максима Щаблыкина в политику, по сути, тоже можно назвать «старт-апом». С той лишь раз­ницей, что депутатом Городской Думы г. Шахты он стал в 2010 году уже будучи весьма состоятельным человеком.

«Дело в том, что моя жена – Светлана Михайловна – из шахтинского посёлка Аюта. Там меня хорошо знают, там жили и живут многие работники нашего предприятия. Они и предложили мне идти на вы­боры в гордуму: люди увидели в этом возможность решить многочисленные проблемы по­сёлка. Я подумал – а почему бы и нет? И пошёл. Так это всё и на­чалось», – вспоминает Максим Иванович.

О том, как преобразилась Аюта с тех пор, местным жите­лям рассказывать не надо. Там, где депутат Щаблыкин упирает­ся в глухую стену бюрократических проволочек, вопросы решает бизнесмен Щаблыкин. В результате, появляется уличное освещение, поселковая школа начинает ремонтироваться, а в праздничные дни устраиваются народные гуляния…

«Ну, хорошо, был бы я депутатом без денег. И что? Раз нет системного реше­ния – значит, никакого нет?! А я считаю иначе: если я могу помочь, значит, я помогаю. Деньги – это всего лишь бумага. Важно лишь то, что ты создаёшь», – говорит Максим Щаблыкин.

Источником постоянного вдохновения для него являются большая семья и любимые увлечения. Дети, занятия спортом и …поиск новых идей для работы. «Когда я вспоминаю историю своей се­мьи, слушаю рассказы о судьбе моих предков, я понимаю, что всё, что с ними происходило, в конечном итоге, привело к по­явлению меня на этом развеси­стом генеалогическом древе. Именно в такие минуты наиболее остро чувствуешь ответственность за свои решения. Нужно быть достойным памяти своих предков, да и самому нужно стать таким предком, которым бы гордились твои по­томки. По крайней мере, я стараюсь», – скромничает Максим Иванович.

Поделиться в социальных сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс